ССЫЛКИ НА РОЛИК
Церковное преступление патриарха Варфоломея в Украине, объясненное за 10 минут (Василий Тулумтсис).
Доклад на Международном симпозиуме на тему:
«Распятие Православия в XXI веке:
духовные войны, экуменическая экспансия и
ГЛОБАЛЬНАЯ политика».
Прежде всего, я хотел бы лично поприветствовать Центр геостратегических исследований в Белграде за организацию данного международного конгресса, а также выразить им глубокую признательность за оказанную мне честь и приглашение.
В своем кратком докладе я затрону вопрос о том, каким образом Константинопольским Патриархатом были приняты так называемые бывшие украинские раскольники — без повторной хиротонии — и какую аргументацию они выдвигают для оправдания этой антицерковной практики.
С самого начала необходимо подчеркнуть: церковное исцеление расколов должно носить не просто примирительный, а именно терапевтический характер – на основании догматического учения Церкви и канонического Предания. Пытаясь скрыть противоречия вместо того, чтобы устранить их, Патриархат создает постоянный риск искажения и повторного разделения церковного Тела.
Ни один церковный институт и ни один Патриархат не стоит выше Предания. Никто не имеет права по своему усмотрению и избирательно использовать элементы Предания лишь для того, чтобы удовлетворить политические амбиции и жажду глобальной власти над Православной Кафолической Церковью, без тени сомнения разделяя при этом Её Тело.
Суть проблемы украинского раскола заключается не в самом вопросе автокефалии (который, безусловно, проблематичен, как и способ его реализации и лица, которым она была предоставлена), а в другом. Вопрос автокефалии является вторичным. Первоочередная и главная проблема украинского вопроса — это отсутствие священства у тех, кто получил томос. Эти люди никогда не были рукоположены внутри Церкви. При этом в рамках автокефалии была создана (и до сих пор поддерживается) преемственность лиц, именуемых «священниками», и с течением времени возможность их церковного врачевания становится всё более затруднительной.
Группа, получившая в январе 2019 года томос об автокефалии от Константинопольского Патриархата, состоит из трех типов так называемых «епископов»: а) бывших канонических епископов, отделившихся от Патриархата Москвы; б) лиц, принявших хиротонию внутри самого раскола; в) самопровозглашенных епископов, которые, по всей вероятности, даже не крещены.
Здесь я сделаю небольшое отступление: попытка «призыва к восстановлению» (экклéту) со стороны, в частности, Макария Малетича, — это ошибка. Ибо суть «призыва» заключается в отмене осужденного и совершенного канонического преступления. Но в случае с Малетичем отменять нечего — ведь нет священства, нет первоначальной хиротонии.
И хотя эти три категории имеют разные церковно-канонические характеристики, к ним всем без исключения применили одинаковый подход. Все они были признаны архиереями Церкви одним и тем же способом.
Подобным образом, создав это «церковное сообщество», Патриархат решил, что врачевание свершилось. Однако наличие параллельной церковной структуры на той же территории и неоправданное отстранение законного митрополита Онуфрия де-факто является расколом.
Но Церковь, чтобы стать автокефальной, должна прежде всего быть Церковью. Ибо Церковь — это прежде всего наличие действительных Таинств, освящающей благодати и священства. Следовательно, вопрос восстановления в священстве — это одно, а вопрос автокефалии — совсем другое. Автокефалия не обладает собственной благодатной сущностью; она основывается на церковной сущности местной Церкви, которая затем становится автокефальной. Невозможно, чтобы административный акт, коим является автокефалия, магическим и безоговорочным образом даровал архиерейское достоинство людям, которые его никогда не имели и, возможно, даже не принадлежали к Телу Церкви. Так возникает безпрецедентный парадокс: группа лиц обладает томосом об автокефалии, но при этом не является Церковью.
«Аргументация» Константинопольского Патриархата в основном строилась на искажении текстов, неверном толковании Священных Канонов и исторических событий церковной истории. Одной из таких попыток оправдать принятие украинских раскольников без повторной хиротонии была попытка привести в пример историю с принятием епископов-иконоборцев на 7 Вселенском Соборе без повторного рукоположения.
Однако есть фундаментальное различие: иконоборцы имели действительное священство внутри Церкви до своего еретического отпадения, и именно поэтому Церковь не рукополагала их заново. У украинских же раскольников этого базового признака нет (за исключением архиереев, ранее принадлежавших к Московскому Патриархату). Это означает, что без хиротонии они не являются священниками и не могут совершать Церковные Богослужения.
Согласно 7-му Вселенскому Собору и многовековой практике Церкви, границы Церкви и её фундаментальные экклесиологические принципы определяют возможности — не все случаи подлежат «икономии» (снисхождению). Во-вторых, они определяют способ принятия возвращающихся. И всё это исходя из того, что вне Церкви Таинств не существует. Следовательно, принятие иконоборцев происходило в условиях строжайших канонических предпосылок: обязательного наличия епископских хиротоний, совершенных в лоне Церкви до ереси.
Иными словами: правильный путь начинается с экклезиологии (учения о Церкви) и ведет к рассмотрению способа принятия.
Константинополь же, через неверное толкование 7-го Вселенского Собора, пытается утвердить метод «приема без хиротонии», совершая обратный путь: он начинает со способа принятия и ведет к формированию новой, искаженной экклесиологии.
Принимая метод «приема без повторного рукоположения» как якобы основанный на традиции, они фактически признают существование священства вне Церкви. Это размывает границы Церкви, делая их неопределенными. Если мы признаем их священство заранее (a priori), то границ Церкви больше не существует, а значит, нет ни еретиков, ни раскольников. В такой системе Таинства Церкви и Таинства еретических или раскольнических сообществ ставятся на один уровень. Как будто проблема заключается лишь в прекращении общения, а не в «отпадении от Церкви».
Данная экклесиологическая схема напрямую отсылает к идеям Ива Конгара, которые позже легли в основу экклесиологии Второго Ватиканского собора. Доминирующим элементом здесь становится концепция «градуированного участия» всех «исторических церквей» в «Единой Церкви» и существование всемирного «Первенствующего» [центра]».
«В этой новой, «объемлющей» экклесиологии больше не существует расколов и ересей. Существуют лишь «разделенные братья», с которыми — на основании так называемого «христианского крещения» — сохраняется некое общение неполной формы. Это общение становится совершенным лишь через церковное общение с мировым «первенствующим» [центром]. Именно это общение якобы дополняет и восполняет несовершенство их союза.
Именно поэтому латинянам не требуется повторное совершение Таинств: Второй Ватиканский собор отказался от исключительной экклесиологии Первого Ватиканского собора, признав действительными и сущностными Таинства во всех «исторических церквях».
Подводя итог всему вышесказанному: практика, примененная в отношении способа принятия и признания украинских раскольнических и нерукоположенных групп, не имеет абсолютно ничего общего с 7-м Вселенским Собором и не согласуется с Православной экклесиологией, в которой вне Церкви не существует ни Таинств, ни, следовательно, священства.
Эта практика несет в себе черты ватиканской экклесиологии, согласно которой фундаментом единства Церкви является уже не Вера и Предание Церкви, а личность мирового «первенствующего». Общение с этим «первым» призвано восполнить необходимость в рукоположении, являясь одновременно и необходимым условием единства «Церкви» и общения с «Церковью».
К систематическому обоснованию идеи мирового первенства без равенства других иерархов приложил усилия митрополит Пергама Иоанн Зизиулас. Он делал это через персоналистское искажение догмата о Троице, утверждая онтологическое первенство Отца над Ипостасями Сына и Духа. В результате эта еретическая триадология зеркально отразилась в не менее сомнительной экклесиологии — «экклесиологии первенства».
На уровне триадологии Зизиулас отождествлял Бога исключительно с Ипостасью Отца и утверждал, что подобно тому, как внутри Троицы Отец является Первым, так и на уровне экклесиологии должен существовать мировой «первый», который одновременно является точкой единства «Церкви». Без этого «первого» или без общения с ним единства не существует.
На самом деле украинский церковный вопрос, помимо того, что он был вызван заказом центра мировых геополитических сил, стал еще и крайне удобным случаем, чтобы на практическом уровне реализовать еретическую арианскую триадологию покойного пергамского митрополита Иоанна Зизиуласа — ту самую «экклесиологию первенства».
Она ставит Поместные Церкви на разные и неравные ступени под началом одного «первого»; она превращает церковное Предание просто в «хранилище аргументов», из которого избирательно берут лишь то, что служит конкретному случаю; а безоговорочное признание священства вне Православной Церкви служит чрезвычайно удобным прецедентом для продвигаемого «всехристианского единства».
Благодарю вас за внимание.